• USD 385
  • EUR 434

ElordaLite

Бессмертные "шестидесятники": Как Олжас Сулейменов доказал, что слово – это не пустой звук

22 августа, 15:34426
Источник: e-history.kz Источник: e-history.kz

В 60-е годы мир потрясла новая культура – были сброшены оковы тоталитаризма и отмерших порядков. Именно в этот период творили люди, которые изменили ход истории, чьи имена и произведения до сих пор на слуху: Феллини, Антониони, Айманов, Гайдай – это кино. Боб Дилан, "Битлз", Дженис Джоплин – это музыка. А какое блистательное созвездие талантов представила литература! "Шестидесятники" - это Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, и, конечно, Олжас Сулейменов.

"Шестидесятники – поколение, освобождавшееся от обузы, ото льда, от булыжников сталинизма. Поэты же тогда стали теми, кто наиболее ярко и доходчиво объяснил своему поколению оттепель", - Олжас Сулейменов.

Сегодня нам трудно такое представить, но в 60-е годы поэты были кем-то вроде нынешних так называемых "звезд" – ради них люди собирались целыми стадионами, чтобы услышать бессмертные строки, такие как:

Матерью –

степь мы называем,

Девушкой –

мы скакуна называем,

Мы –

Все, что дорого, величаем

Твоим

именем,

Женщина.

Родина – женщина,

История – женщина,

Честь,

Отвага,

Поэзия – женщина.

Художник свободу рисует – женщиной,

Трава, лужайка, погода – женщина.

Небо – наполовину женственно,

Даже мужественность

Моя.

Может быть,

Поэтому женщины

У мужских изголовий стоят.

Даже грусть и метель – Женщина.

Слава, смерть и тревога – Женщина.

Я люблю тебя, жизнь,

Беспокойная жизнь,

Потому, что ты – женщина. …

Это – строки из поэмы Сулейменова "Земля, поклонись человеку", которую он написал, восхваляя подвиг Юрия Гагарина, полетевшего в 1961 году в космос. Свою поэму Олжас Сулейменов потом прочитает не только в Советском Союзе, но и в Колумбийском университете, и в Сорбонне.

"В 1961 я приехал в Алма-Ату и устроился в "Казахстанскую правду" литературным сотрудником. Редактор Федор Боярский знал, что я пишу стихи.

11 апреля он пригласил меня к себе и говорит: "Завтра, по секрету скажу тебе, полетит в космос наш человек. Давай какие-нибудь стихи. Ты инженер, должен понимать". Ближе к полуночи я отпечатал стихотворение, отдал и спокойно поехал домой спать. А утром – шквал. Так, как 12 апреля 1961, мир не праздновал ничего после 1945. То, что я участвовал в этом, греет до сих пор.

В течение недели я набросал всю поэму", - Олжас Сулейменов.

И все-таки неверным было говорить только о литературной деятельности Олжаса Сулейменова – важно помнить о его неоценимой роли в завершении испытаний на Семипалатинском ядерном полигоне. Не возьмись за это дело поэт, кто знает, как долго бы еще доходил до людей весь ужас ситуации и бесчеловечность испытаний, лишенных даже намека на созидание – того, что поэты считают самым важным в человеке, тем, что отличает его от животного.

Художник Амандос Аканаев не мог пройти мимо фигуры главного казахстанского поэта современности, и в 1981 году создает триптих – некий промежуточный итог деятельности Олжаса Сулейменова. Обратите внимание, как выделена центральная фигура картины – есть что-то общее с работами художников барокко, особенно – великого Рембрандта, с которым Аканаев и спорит в своей картине, придавая центральному герою экспрессивные черты, не давая ему застыть в хрестоматийно-библейской позе.

За Олжасом Сулейменовым мы можем увидеть героев его стихотворений и  выступлений – здесь и космонавт, и исписанные листы бумаги, и измученные испытаниями люди. Изможденные и уставшие, они сидят за тем, кто стал их последней надеждой – человеком, который знает, что и одно слово способно спасти человечество. Можно и по-другому интерпретировать картину – да, поэт защищает немощных людей, но в то же время он гневно обращается к нам – как же мы допустили такое друг с другом? Словно для усиления эффекта гневного обращения, Аканаев поставил Сулейменова у микрофона, и здесь мы вспоминаем еще одного великого поэта – Высоцкого.

Я весь в свету, доступен всем глазам,

Я приступил к привычной процедуре:

Я к микрофону встал как к образам.

Нет-нет, сегодня - точно к амбразуре.

И микрофону я не по нутру

Да, голос мой любому опостылит,

Уверен, если где-то я совру,

Он ложь мою безжалостно усилит.



Подпишись в Telegram Еlorda Aqparat 




Ещё новостей + 3
Наверх