Коран, спасший жизнь казахского солдата

У журналиста Ботагоз Омар хранится старинный Коран. Возможно, именно эта священная книга сберегла ее деда, Жагалбайлы Скакова во время Великой Отечественной войны.

Журналисты Elorda.info побывали в гостях у Ботагоз.

«Дедушка прожил долгую жизнь, его не стало в возрасте 97 лет. Обладал по-настоящему богатырским здоровьем, никогда не носил очков, не пользовался тростью. Он всегда был очень энергичным. Его глаза всегда горели огоньком, и он часто шутил», — рассказала Ботагоз Омар.

По словам Ботагоз, ее дед не выпускал этот Коран из рук до самой смерти, постоянно перечитывал, делал какие-то пометки на полях книги арабской вязью. Когда он читал молитвы в узком семейном кругу или во время поминальных обедов – у него было очень красивый голос, и мы замирали, прислушиваясь к священным словам. Дедушке не раз предлагали быть имамом, но он отказывался.

«По наследству Книга досталась нашей семье. Она хранится у моего папы, но я временно попросила отдать ее мне. Когда я держу ее в руках, это придает мне какую-то особую силу. Возникает ощущение, что через Книгу я мысленно общаюсь со своим дедушкой, пытаюсь задать вопросы и получить ответ изнутри, из глубины», — говорит Ботагоз.

Книга старинная, листы изрядно потерлись, некоторые страницы перепутаны.

Этот Коран – самая драгоценная семейная реликвия Искаковых.

«Дедушку призвали на фронт 16 июля 1942 года, когда ему было 39 лет. Воевал он под Ленинградом в должности ефрейтора. Однажды, во время обстрела, погиб весь расчет орудия. В живых остался только он. Ему, как степняку, умевшему обращаться с лошадьми, было поручено везти хлеб на передовую. В январе 1944 года, во время наступления, он был тяжело ранен, но выжил, хотя к прохождению дальнейшей службы оказался непригоден и был демобилизован. Возможно, именно Книга служила дедушке оберегом. Сложа руки, даже будучи инвалидом, сидеть не стал. Пошел работать в колхоз «Парижская коммуна», где даже раненых мужских рук не хватало. Помогал, чем мог, ни от чего не отказывался, хоть порой не по силам была работа. И это выдержал, пережил. За плечами осталось много профессий, должностей, среди которых и заместитель председателя колхоза, и фуражир, и продавец, и просто труженик.

Одним из секретов его долгожительства, наверное, и был труд. Ему всегда было необходимо чувствовать себя нужным. Мы каждый вечер с дедушкой выходили в степь (куда пригоняли табуны), чтобы отогнать домой наш скот. Пока поздно ночью дедушка не запирал собственноручно сарай, не удостоверившись, что все в порядке, он не ложился спать. Рано утром он будил мою маму, чтобы она успела подоить коров, и отгонял скот на пастбище. В летнее время он сидел на огромном картофельном поле и полол сорняки, как ни умоляли его его сыновья (мой папа и его брат) идти домой и отдыхать, как и положено старцу. Мы, внуки, садились рядом и помогали дедушке, нам было стыдно бегать, пока он работал. Он никогда не говорил, что стар», — продолжила свой рассказ Ботагоз.

Происхождение этого экземпляра Священной книги неизвестно. Год и место издания не указаны. Потомки предполагают, что Коран деду подарили. А возможно, она досталась ему в наследство от прадедушки – Кембая. О нем по сей день ходят легенды среди старожилов. Он был очень зажиточным человеком, умел лечить людей и проводить ритуалы, не поддающиеся законам физики.

«Дедушка был очень общительным, в нашем доме всегда было много людей. Приходили его друзья, соседи, родственники, земляки со всего Нуринского района. Мне было 18 лет, когда деда не стало. На его похороны приехало более 700 человек. Ушла целая эпоха. Для меня он был просто моим аташкой. Тогда и в голову не приходило спросить о происхождении Книги. Он изредка рассказывал о своем детстве, о том, что ему удалось застать пять времен – царское, керейское, колчаковское, советское, и независимого Казахстана», — рассказывает Ботагоз.

Жагалбайлы Скаков вернулся с фронта с двумя орденами и одиннадцатью медалями, из которых особенно ценил боевую медаль «За оборону Ленинграда» и Орден Отечественной войны II степени.

«Нам он почти ничего не говорил про годы войны. Когда его спрашивали, у него опускались плечи и тускнел взгляд. Он лишь желал, чтобы мы, его потомки, не видели того, что он видел на войне. «Будь прокляты те, кто ее затеял», — говорил он.

Ботагоз намерена съездить в Алматы, к племяннице своего дедушки, академику, профессору, доктору исторических наук. Она – первая казашка, еще в советское время защитившаяся по истории Казахстана. Но самое главное – она поддерживала очень тесную связь с дедушкой, безмерно его любила и наверняка расскажет много историй, которые удастся передать потомкам об интересных личностях, судьбы которых переплетены с судьбами родных степей.

Фото: Султан Сеитов